По примеру юзера hgr - стихи Георгия Иванова

Любимые? Нелюбимые выбрать было бы проще. Стихи этого поэта имеют поразительное свойство вызывать у меня, совершенно гарантировано, волну мурашек по коже. Помню, сидели на конференции. Один из докладчиков стал цитировать Иванова. А сам доклад-то не ахти какой был, и слушали мы его краем уха. Ближайший друг-коллега провел по моей руке и говорит сочувственно: "Замерзла?" А сидевшая рядом подруга, не дождавшись моего ответа, всё верно просекла: "Не замерзла она. Это стихи". Главное, не в печальных "сюжетах" дело (эка невидаль!), а в фонетической магии, в ей, проклятой.

Как можно не получить мурашек от этого:

Туман… Тамань… Пустыня внемлет Богу.
— Как далеко до завтрашнего дня!..

И Лермонтов один выходит на дорогу,
Серебряными шпорами звеня.

И от этого вот:

* * *

Потеряв даже в прошлое веру,
Став ни это, мой друг, и ни то, —
Уплываем теперь на Цитеру
В синеватом сияньи Ватто…

Грусть любуется лунным пейзажем,
Смерть, как парус, шумит за кормой…

…Никому ни о чем не расскажем,
Никогда не вернемся домой.


* * *

А от цево? Никто не ведает притцыны.
Фонвизин

По улице уносит стружки
Ноябрьский ветер ледяной.
— Вы русский? — Ну понятно, рушкий.
Нос бесконечный. Шарф смешной.

Есть у него жена и дети,
Своя мечта, своя беда…
Как скучно жить на этом свете,
Как неуютно, господа!

Обедать, спать, болеть поносом.
Немножко красть. — А кто не крал?
…Такой же Гоголь с длинным носом
Так долго, страшно умирал…


* * *
Вот более иль менее
Приехали в имение.
Вот менее иль более
Дорожки, клумбы, поле и
Все то, что полагается,
Чтоб дачникам утешиться:
Идет старик — ругается,
Сидит собака — чешется.

И более иль менее —
На всем недоумение.

* * *

На полянке поутру
Веселился кенгуру —
Хвостик собственный кусал,
В воздух лапочку бросал.

Тут же рядом камбала
Водку пила, ром пила,
Раздевалась догола,
Напевала тра-ла-ла,
Любовалась в зеркала…

— Тра-ла-ла-ла-ла-ла-ла,
Я флакон одеколону,
Не жалея, извела,
Вертебральную колонну
Оттирая добела!..

***
Еще я нахожу очарованье
В случайных мелочах и пустяках —
В романе без конца и без названья,
Вот в этой розе, вянущей в руках.

Мне нравится, сто на ее муаре
Колышется дождинок серебро,
Что я нашел ее на тротуаре
И выброшу в помойное ведро.


* * *

Бредет старик на рыбный рынок
Купить полфунта судака.
Блестят мимозы от дождинок,
Блестит зеркальная река.

Провинциальные жилища.
Туземный говор. Лай собак.
Все на земле — питье и пища,
Кровать и крыша. И табак.

Даль. Облака. Вот это — ангел,
Другое — словно водолаз,
А третье — совершенный Врангель,
Моноклем округливший глаз.

Но Врангель — это в Петрограде,
Стихи, шампанское, снега…
О, пожалейте, Бога ради:
Склероз в крови, болит нога.

Никто его не пожалеет,
И не за что его жалеть.
Старик скрипучий околеет,
Как всем придется околеть.

Но все-таки… А остальное,
Что мне дано еще, пока —
Сады цветущею весною,
Мистраль, полфунта судака?

* * *

Все представляю в блаженном тумане я:
Статуи, арки, сады, цветники.
Темные волны прекрасной реки…

Раз начинаются воспоминания,
Значит… А может быть, все пустяки.

…Вот вылезаю, как зверь, из берлоги я,
В холод Парижа, сутулый, больной…
«Бедные люди» — пример тавтологии,
Кем это сказано? Может быть, мной.