![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Cohen Live
Dec. 8th, 2012 01:14 pmГлядя вчера на многотысячную толпу, не могла не думать про мальчика, которому дедушка, в глубоком Альцгеймере, на корявом английском шестьдесят лет назад говорил: "Ты, слава Б-гу, поэт, сотни людей будут приезжать издалека, чтобы услышать тебя".
А про концерт рассказать не могу, ибо слов таких не имею. Могу - про трогательные острые лопатки, торчащие под пиджаком, про обнимающие микрофон тончайшие пальцы, про почти детский вихорок на макушке. Про то, как он, закрыв глаза, покачиваясь в такт и что-то бормоча, балдел от музыки своих скрипача и гитариста, когда те давали ему отдохнуть от пения и брали зал на себя. Про то, как мы, публика, орали, плакали и обнимались, когда поняли, что он вышел петь на бис ещё один, неожиданный, раз, и, уже после полуночи, взглянув на часы и улыбнувшись, ещё раз. Про то, что у меня был бинокль и я знаю, что он снял массивное кольцо, чтобы играть на гитаре. Про то, что сидеть в десяти метрах от края сцены и в тридцати метрах от своего божества - неописуемо.
Вот, как-то так.
Теперь забавно вспомнить, что до места мы еле добрались по страшной, небывалой в нашем городе пробке, опаздывали явно, я психовала за рулём, материлась на разных языках и клялась обогнать сверху любого попытавшегося втереться передо мной, потому что концерт должен был начаться точно, ровно в заявленное время. По счастью, уж не знаю кто, но вошёл в положение несчастной застрявшей на шоссе публики, и начало всё-таки задержали. Чудеса бывают, да.
Приятно было вызвать всхлипы зависти в антракте: "Oh, where did you get this T-shirt?!!" Ха, вот не скажу. "Священный лик" носят на груди только те, кто продумал наряд до мелочей, до перламутровой израильской голубки на лацкане и гравировки лотоса на кольце. Коэн внутри, Коэн снаружи, Cohen forever. Аминь.
А про концерт рассказать не могу, ибо слов таких не имею. Могу - про трогательные острые лопатки, торчащие под пиджаком, про обнимающие микрофон тончайшие пальцы, про почти детский вихорок на макушке. Про то, как он, закрыв глаза, покачиваясь в такт и что-то бормоча, балдел от музыки своих скрипача и гитариста, когда те давали ему отдохнуть от пения и брали зал на себя. Про то, как мы, публика, орали, плакали и обнимались, когда поняли, что он вышел петь на бис ещё один, неожиданный, раз, и, уже после полуночи, взглянув на часы и улыбнувшись, ещё раз. Про то, что у меня был бинокль и я знаю, что он снял массивное кольцо, чтобы играть на гитаре. Про то, что сидеть в десяти метрах от края сцены и в тридцати метрах от своего божества - неописуемо.
Вот, как-то так.
Теперь забавно вспомнить, что до места мы еле добрались по страшной, небывалой в нашем городе пробке, опаздывали явно, я психовала за рулём, материлась на разных языках и клялась обогнать сверху любого попытавшегося втереться передо мной, потому что концерт должен был начаться точно, ровно в заявленное время. По счастью, уж не знаю кто, но вошёл в положение несчастной застрявшей на шоссе публики, и начало всё-таки задержали. Чудеса бывают, да.
Приятно было вызвать всхлипы зависти в антракте: "Oh, where did you get this T-shirt?!!" Ха, вот не скажу. "Священный лик" носят на груди только те, кто продумал наряд до мелочей, до перламутровой израильской голубки на лацкане и гравировки лотоса на кольце. Коэн внутри, Коэн снаружи, Cohen forever. Аминь.
