Еще впечатлений

[krysochka613]

Тут вот некоторые усомнились, что Шереметьево самый гадкий аэропорт. Может, и не самый, есть еще, может, и покруче. Но как мне судить, я таких не видела. А в Шереметьево у пассажиров, скажем, вымогают взятки - таможня по сговору с секьюрити (но это история серьезная и не моя, рассказывать ее не стану) или грабят доверчивых, беспомощных иностранных старушек. Тут уж расскажу, хотя и сильно неприятно. Сидим мы с мужем возле буфета перед 14, кажется, выходом (кто бывал - буфет знает, он там один такой, почти под лестницей, ведущей наверх в ирландский паб), водичку пьем. Похмелье потому что. И ночь не спавши: когда надо из Твери к пяти утра добираться до Шереметьева, не поспишь. Сидим, и даже головой по сторонам не крутим, я особенно. Так, глазами слегка обводим местность. И подходит к буфету то французская пара, то тетки какие-то, и все воду просят (как будто они тоже все текилы накануне перебрали). Белобрысая буфетчица неопределенного, как водится, возраста, автоматически проговаривает "найнти-файв рублз", берет деньги и выдает маленькую Бонакву. И вот подходит туда же американская старушка. Сочетание убойное: старушка по определению плохо ориентируется в чужой окружающей действительности, а уж американская, так и вообще никак (прошу не счесть за антиамериканизм, в данный момент это как раз не он). До того никак не ориентируется, что нолики на рублях сосчитать не в состоянии. Буфетчица ей - "найнти-файв", а она кучкой денег шуршит, шуршит, никак не поймет, сколько это. А деньги у нее - в основном сотенные купюры, редко разбавленные десятками и полсотенными. Я сижу и думаю (точнее, не думаю, нечем думать, просто с мужем через силу разговариваю и краем глаза смотрю) - вот, сейчас из веера купюр буфетчица возьмет сотню, даст сдачу, как нам только что, красивой новенькой пятирублевкой, и дело в шляпе. Тут старушка вдруг решила, что с деньгами разобралась, и протягивает, отделив от прочих, девять розоватых купюр и одну синюю, прям как чукча в анекдоте (раз двадцать пять, два двадцать пять, три двадцать пять). Я и ахнуть не успела, как сука-буфетчица с деланным равнодушием все это к рукам прибирает, засовывает в кассу и вручает жаждущей ту самую Бонакву. Маленькую. За "найнти-файв". За найнти хандрид файв... И еще имеет наглость говорить, что оставшейся у старушки русской наличности (рублей шестидесяти) на шоколадку ну никак не хватает. Все, ешьте шоколад в своих заграницах, уже за свои, понятные буржуйские деньги...

Самое неприятное, что я всё это видела. Конечно, сука-буфетчица не видела, что я видела. Что ж я не сказала-то ничего, не вмешалась, а? Мозг сонно-похмельный медленно, может, среагировал... Да и не поверила я, на самом деле, своим глазам поначалу. А когда поверила, уже и реагировать было поздно. Деньги в кассе, поди, докажи теперь. Буфетчица скажет - да вы что, померещилось. И свидетелей больше никаких: муж спиной сидел, старушка и сама не знает, какие там у нее купюры были. Только все равно тошно очень, и стыдно, что ничего не сделала, и выговориться вот хочется, и вообще, ну неужели мне не померещилось?